На дворе июнь, а мы вновь в положении витязя перед маршрутизатором (то бишь перед камнем с надписями). А на камне разными почерками написано: «Налево пойдешь - вторая волна кризиса, направо пойдешь - девальвация, прямо пойдешь - вот тут и начнется экономический рост». И все бы хорошо, и выбор понятен, да вот проблема - дорога всего одна, а не три, как полагалось бы по сюжету. Вот и призадумаешься о путях выхода, которые, по сути своей, лишь продолжение пути пройденного.
В своих рассуждениях мы будем оперировать ставшим уже привычным за последнее время термином кризис. Хотя, вполне возможно, этот термин и не вполне корректно отражает происходящее. Пристальный взгляд на окружающий мир порождает целый ряд вопросов, ответы на которые проще было бы прочесть в учебнике истории, но слишком долго ждать, пока он будет на писан. Хотя в нем, скорее все го, все будет просто и ясно.
Итак, некоторые размышления об особенностях текущего кризиса. Что мы имеем в активе и пассиве - естественно, применительно к металлургии. В пассиве, прежде всего, падение промышленного производства. Падение достаточно сильное. Для металлургических компаний это - фактор достаточно критичный, поскольку вызывает соответствующее падение производства на металлургических предприятиях. Растет себестоимость, при этом предприятия сильно ограничены в возможностях снижения затрат, поскольку, являясь градообразующими, они не могут ответить рынку адекватным сокращением численности работающих.
Пока негативные тенденции доминируют и в строительстве, которое являлось одним из наиболее крупных потребителей продукции черной металлургии.
В основном, и об этом говорилось уже неоднократно, проблемы у потребителей, переходящие в проблемы металлургов, связаны с недостатком финансовых ресурсов. Машина не едет без бензина, экономика отказывается функционировать без денег. И как только мы начинаем разворачивать эту логическую цепочку, возникает ощущение некоторой парадоксальности происходящего.
Оно подогревается, в том числе и тем, что мозг внутренне противится впаданию в безграничный пессимизм. Это состояние плохо совместимо с жизнедеятельностью организма. А соответственно, процесс поиска позитива переходит на подкорковый уровень, откуда и напоминает о себе временными озарениями.
Что же мы видим и ощущаем? Мы видим и ощущаем, что деньги, выделяемые государством на борьбу с кризисом, не доходят до субъектов реальной экономики, концентрируясь на уровне банковской системы. На выходе с этого уровня деньги блокируются высокими кредитными ставками, что в условиях падения спроса на продукцию становится зачастую непреодолимым барьером для предприятий.
Вырисовывается следующая схема:
- отсутствие возможности кредитования;
- сокращение спроса на продукцию;
- необходимость социальных затрат (для градообразующих предприятий);
- рост цен.
Казалось бы, все так печально, что остается только смириться и, как говорилось в старом анекдоте, медленно ползти на кладбище, чтобы не создавать паники. Благо существует достаточно вполне логичных и обоснованных вариантов анализа ситуации, зачастую обосновывающих именно то, что дальше будет еще хуже. Полностью отрицать такой вариант нельзя, как нельзя отрицать и обратное, но упрямая подкорка требует допустить ее до участия в дискуссии.
Вот, например, рост цен в условиях кризиса. Существует убеждение, что это явление не нормальное, поскольку в условиях сокращения спроса цены должны снижаться. Однако есть вполне обоснованное возражение. В условиях отсутствия оборотных средств (а они у многих предприятий уже проедены), часто производство просто не возможно запустить, либо довести его до того, пусть и низкого уровня, который соответствовал бы снизившемуся спросу. В итоге производство падает сильнее, чем могло бы, если бы предприятие имело доступ к финансовым ресурсам на кризисных условиях (то есть на льготных условиях). А значит, на фоне снижающегося спроса формируется дефицит. Нелогично? Зато вполне реально.
Единственная ли это нелогичность в текущей ситуации? Вовсе нет.
Возьмем, например, еще один широко употребимый в отношении данного кризиса тезис - «текущий кризис - это типичный кризис перепроизводства». Сразу возникает вопрос - перепроизводство чего и где? Если речь идет о некоторых видах потребительских товаров, то возможно. Однако о каких товарах речь, если большинство их имеет нероссийское происхождение. Они во множестве закупались по импорту. Из отечественных товаров, возможно, это можно отнести к производству автомобилей. Но даже в этом случае можно ли говорить именно о перепроизводстве, если огромное количество их завозилось по импорту, а те, что производились в России сейчас не производятся (или производятся в меньших объемах) не потому, что они не нужны, а потому что резко ухудшились условия кредитования и сократились доходы. К тому же, немаловажное значение имеет такой субъективный фактор, как неуверенность, заставляющая людей сокращать потребление даже в тех случаях, когда объективные условия для этого еще не наступили.
Трудно говорить о перепроизводстве, например, в строительной отрасли. При существующем состоянии жилого фонда, притом, что огромное количество людей живет в очень плохих условиях, страна находится не в состоянии перепроизводства жилья, а скорее, на пороге действительного (реального) бума в строительстве, который просто необходим. Причем в значительной степени этот бум должно поддерживать государство, поскольку наличие полноценного жилья - один из важнейших факторов решения демографических проблем, которые, по общему мнению экспертов, с каждым днем стоят все острее. Молодые семьи должны иметь не просто жилье, а жилье, в котором будет возможность и желание иметь много детей. Так что, какой уж тут кризис перепроизводства?
Идем дальше - импортозамещение. Сегодня возможности для него практически безграничны. Россия так много закупала по импорту, что практически в любой отрасли (при достижении требований конкурентоспособности) можно наращивать и наращивать производство. Это относится к продуктам питания, одежде, бытовой технике, оборудованию промышленных предприятий и т.д. и т.п.
Автор: Редакционная статья
Обсудить
