Интересно, а всегда ли опыт – сын ошибок? Последние несколько лет обогатили российскую экономику огромным опытом. Этот опыт многогранен, поскольку за последнее десятилетие (или несколько больше, чтобы охватить впечатляющие события года 98-го для полноты картины) она – экономика – прошла через такие передряги, которые мало какой стране удавалось испытать за столь короткий промежуток времени, практически в течение активной жизни одного поколения. Промышленность страны успела побывать и в самом низу, и пережить практически триумф, равного которому в финансовом смысле страна не знала, наверное, никогда.

Но были ли эти события следствием ошибок? Наверное, история даст ответ на этот вопрос, но уже сейчас можно сказать, что те, кто приобрели опыт, и те, кто, возможно, совершал ошибки, это далеко не одни и те же люди. Для них приобретенный опыт не был следствием ошибок, он был результатом действий в складывающихся помимо их воли обстоятельствах – не только неблагоприятных, но суперблагоприятных.

Безусловно, никакой опыт не в состоянии защитить от будущих приключений и потрясений, но, как показывает практика, в критических ситуациях районного (то есть не вселенского) масштаба, когда речь не идет о войне, глобальной катастрофе или о чем-то подобном, а всего лишь о снижении (пусть резком, пусть неожиданном) некоторых величин, в просторечии именуемых котировками, этот опыт позволяет минимизировать общественный вред.

Так каким же новым опытом обогатили нас последние два года? Попробуем составить краткий перечень того, что лежит на поверхности.

1. Мировая экономика может кратно измениться буквально за несколько лет. Как в этих условиях говорить о кризисах пере производства, если количество людей на Земле и объем их неудовлетворенных потребностей столь велики, что мировое промышленное производство можно наращивать практически бесконечно. Вопрос только в том, как заставить этих людей покупать, если у них нет денег? В рамках существующей финансовой системы был выдвинут тезис о том, что это не является проблемой. Достаточно дать этим людям кредит. Кто даст этот кредит? Вариантов несколько. Либо это будет сам производитель товара, либо, как вариант, то государство, к которому он относится, либо это будут просто вновь напечатанные деньги, либо, если других вариантов нет, Федеральная резервная система и американские банки. В любом случае, главное – чтобы процесс функционировал нарастающими темпами. Не допустить остановки – вот главная проблема. И что интересно, все эти варианты успешно функционировали. Товары продавались в кредит даже тем, кто никогда не собирался его возвращать. Строились пирамиды, но никто не мог сказать, когда наступит момент окончания строительства. И это объяснимо, поскольку у этих пирамид постоянно расширялось основание. В захватывающую игру «потребляй и не плати, если не можешь (не хочешь)» включались все новые массы людей. Счет шел уже не на миллионы – на миллиарды.

Потребовались новые гигантские фабрики по производству всех мыслимых товаров. Существующие производители, несмотря на всю мощь технического прогресса, уже не могли справиться с наплывом покупателей. Возник Китай, на подходе была Индия, и уже всерьез поговаривали об Африке.

Возникло новое инвестиционное пространство. Необозримое и бездонное, которое готово было поглощать все новые и новые инвестиционные ресурсы. Причем не просто поглощать, а генерировать гигантские прибыли для инвесторов. Которые, естественно, тут же реинвестировались.

2. Ни об одной вещи, которая может быть продана, нельзя сказать, что она стоит слишком дорого. Это, естественно, опыт 2007-2008 годов. В эти годы мы наблюдали не просто с удивлением, а, зачастую, с религиозным трепетом, как взлетали в небеса цены на самые разные товары, особенно на те, для которых естественен биржевой механизм ценообразования. Никель по 50 000 долларов за тонну, нефть по 150 долларов за бочку, стальная заготовка по 1200 долларов опять же за тонну и многое другое. В какие-то моменты казалось, что мир сошел с ума, и ценам вообще нет предела.

На первых порах популярен был тезис о том, что в самые ближайшие годы человечество столкнется с дефицитом невосполняемых природных ресурсов, что сделает их цену заоблачно высокой, и мировую экономику постигнет страшный крах и глубочайшая депрессия. Вопрос: а разве те цены, которые мы видели, еще не были заоблачными (хотя бы по меркам всего лишь десятилетней давности)? А где же тогда крах и депрессия?

Казалось бы, в таких условиях дефицит ресурсов был единственным реальным препятствием на пути ускоренного роста новых экономик, но этот фактор под давлением все возрастающей массы денег не срабатывал. Обнаруживались все новые и новые месторождения полезных ископаемых, на существующих росло производство, и в каждый момент времени сырья хватало всем – и новым, и старым производителям. Осваивались принципиально новые типы месторождений, а иногда, как например в случае с битумными песками, даже не разрабатывались, а просто «имелись в виду» как новый резерв огромного объема. Хотя, безусловно, этот период дал мощнейший толчок новым технологиям.

При этом, что интересно, той инфляции, которая должна была бы возникать в подобном случае, как бы не возникало. То есть инфляция, безусловно, была, но совершенно неадекватного масштаба.

При всем том, мировая экономика (и даже экономика стран, являющихся потребителями дорогого сырья и энергоносителей) не только не свернулась, как это было предписано ей всеми теоретическими изысканиями, а наоборот, развивалась ускоренными темпами.

Автор: Редакционная статья